2012

Как называется человек, который со вкусом, с толком, с расстановкой фантазирует о том, как будет проходить его смерть, расписывая каждую свою последнюю минуту по секундам, смакуя подробности и придумывая все новые, один другого изощреннее варианты финала? Наверное, такой человек называется суицидальным психопатом или что-то в этом роде. Но есть одна лазейка в нормах морали, которая позволяет не называться суицидальным психопатом. Для этого нужно методично погубить в своих фантазиях не себя, а все человечество, после чего снять по этим веселым мотивам фильм-катастрофу и заработать на своей девиации пару сотен миллионов. Конечно, речь идет не о тебе, ведь тебе плевать на мораль, правда? Речь об Роланде Эммерихе, снявшем эпическую киноленту с ничего на первый взгляд не значащим названием «2012».

Сегодня мы возьмем у него небольшое интервью, чтобы узнать лично от него всё то, что мы ещё о нём не знаем.

АК (это я, как бе): Привет, Роланд! Спасибо, что согласился дать интервью моему еще не до конца раскрученному блогу! Это большая честь для меня и особенно для него.

Роланд Эммерих: Не за что, Андрей! Кстати, со мной конец станет как никогда близок. Шутка! О чем будем говорить?

АК: Вообще-то я хотел выведать рецепт создания успешного фильма-катастрофы, чтобы читатели моего блога смогли повторить твой успех, а в титрах своих блокбастеров поставить ссылку на мой блог. Но воспитание требует от меня, чтобы я зашел издалека. Давай сначала поговорим про тебя. Расскажи про свое детство, ведь именно там, как учил дедушка Фрейд, нужно искать… причины всего и успеха в том числе.

Роналд Эммерих: Я немец, гей и либерал. И ничуть не стесняюсь быть этим всем.

АК: Все понятно, исчерпывающе. Давай переходить к основной теме. Итак, расскажи, почему ты обратился к такому жанру, как фильм-катастрофа, после чисто научной фантастики?

Роланд Эммерих: Понимаешь, я всю жизнь борюсь за права меньшинств. Все эти женщины в развивающемся мире, лесбиянки и геи – все они жаждут сатисфакции за попранные права и адские притеснения! Когда я снимаю фильм, я думаю о них и воодушевляюсь.

АК: Здорово, но в чем тут связь с твоими фильмами?

Роланд Эммерих: Ну как же, они смотрят мое кино, где погибает натуральное большинство, и таким образом бывают отмщены. Ну, по крайней мере, виртуально.

АК: Интересно. Расскажи, пожалуйста, как ты придумываешь фильм? Есть ли правила? Как ты выбираешь очередную угрозу цивилизации? Жутко интересно…

Роланд Эммерих: Окей, вот три основных шага, которые тебя отделяют от лопаты, воткнутой в кучу золота.

Первый: нужно найти свежий сценарий конца нашего многострадального света. Это не так-то просто, как тебе кажется. Забудь про стандартные потопы, погасшее солнце и надоевших инопланетян. Это все уже было, в том числе у меня – в «Дне независимости», в «Послезавтра» и т.д. Но причины Армагеддона должны быть по-прежнему простые, понятные и близкие землянам - температурные экстремумы, природные катаклизмы или вирусы. На худой конец подойдет проклятие какого-нибудь свеженайденного фараона. Но не пытайся объяснить уготованную человечеству долю греховной природой человека или системными ошибками в устройстве цивилизации: это делает кино нестрашным, так как вселяет в зрителей незаслуженную надежду на спасителя. Или, что еще хуже – они думают, что это с ними не может произойти, так как они на самом деле хорошие. Нет, сценарий должен быть таким, чтобы все однозначно поняли – нам пипец!

АК: Согласен. А что дальше?

Роланд Эммерих: Следующий шаг. Набери походящих актеров и создай из них героев последней битвы цивилизации за выживание. Если ты работаешь в Голливуде, это несложно. Принципиальных условий три: во-первых, в фильме не должно быть ни одного Николаса Кейджа. Во-вторых, обязательно должен присутствовать негр и президент Америки, а теперь это вообще одно и то же. Я понимаю, для России это не так важно, так что забейте. Главное, нужна какая-нибудь персона, смерть которой добавит патриотической патетики. Власти это любят эти слюни – а тебе нужны лояльные власти, поверь, если ты собираешься крутить свой шедевр по всей стране.

АК: Ты забыл про третье условие.

Роланд Эммерих: В самом деле. Угадаешь, какое?

АК: В-третьих, в твоем фильме должны быть русские, чтобы на фоне этих дикарей смерть американского негра-президента стала действительно мученической, а гибель человечества – даже в какой-то степени оправданной.

Роланд Эммерих: Ха-ха, мне нравится твой черный юмор. На самом деле, мы все заложники наших стереотипов. Ты знаешь, у нас в Голливуде все думают, что у вас в России тут тоталитаризм, коррупция, а ваши ученые работают в лагерях за еду!

АК: Ну, ученых у нас уже давно нет, а в остальном, в принципе, не так далеко от истины. А что еще нужно для блокбастера?

Рулад Эммерих: Хорошие спецэффекты, куда же без них! Это третья составляющая успеха любого фильма. Гибель цивилизации должна быть красивой и захватывать дух, в противном случае она перестанет всех интересовать. Все знают про гибель Помпеи благодаря картине Брюллова…

АК: Но не все помнят про Содом и Гоморру, не так ли?…

Роланд Эммерих: Главное – зрелище, а что к этому привело - дело десятое. Я делаю много панорамных видов с высоты птичьего полета, побольше природы. Для съемок понадобится большой самолет  - и здесь опять пригодятся русские. В «2012», например, в расход также пошли авианосец, круизный лайнер, несколько городов с небоскребами, пара памятников от Юнеско и тысячи полторы автомобилей.

АК: У нас говорят, красиво жить не запретишь, а тебе, видимо, и умирать тоже. Роланд, какие планы на будущее? Вынашиваешь ли новые сценарии конца света или собираешься вернуться к научной фантастике?

Воланд Эммерих: У меня в работе сейчас не меньше полсотни хороших сценариев, но никто не знает, который из них выстрелит. Чертовски трудно стало удивлять людей. Все меньше остается неизбитых, небанальных причин для человечества уйти в небытие. Раньше выручали атмосферные осадки, но все они уже были героями фильмов, кроме, пожалуй, тумана, пасмурной погоды и гигантских снежинок.

АК: Лужи-убийцы, почему нет?

Роланд Эммерих: Но есть пара идей. Например, поиграть агрегатными состояниями вещества. Что, если, например, вещество перестанет существовать в форме жидкости?

АК: Если ты снимешь об этом фильм, я на него не пойду. Это за гранью добра и зла. Это удар ниже пояса! 

Роланд Эммерих: Мне как фантасту интересна постановка вопроса - кто выживет? Согласись, непросто сконструировать новую модель мироустройства.

АК: Чувствуешь себя богом? Кстати, можно тебе предложить несколько вариантов катаклизмов для твоих будущих фильмов? Бесплатно!

Роланд Эммерих: О да, конечно, валяй!

АК: Поверхность Луны в результате лунотрясений станет вдруг такой гладкой, что отражающийся от нее солнечный свет будет сжигать целые города по ночам.

Роланд Эммерих: Неплохо!

АК: Спасибо! Вот еще: наша планета «словит» большой метеорит, отколовшийся от далекой планеты, таким образом произойдет оплодотворение Земли, и она спустя какое-то время родит другую планету с всеми сопутствующими делами. То есть Земля окажется действительно «матушкой», живым организмом. Каково?

Роланд Эммерих: Как тебе такое могло прийти в голову? 

АК: После просмотра «2012» и не такое приходило мне в голову. Ну, ладно, мне пора спать. Отлично провели время, Роланд! До новых встреч!

Роланд Эммерих: Желаю тебе и твоему блогу выжить. Но обещать ничего не могу, извини…

(С)

Доброе дело

Это очень простой пост – он о добром деле, чистом и невесомом, как дыхание колибри. История из моей жизни. Почему-то вспомнилась сейчас.

…

2002 год, бывший немецкий город Калининград, я, зелененький лейтенантишко одной из затхлых частей ГРУ, в которую я был сослан после выпуска несмотря на красный диплом и подмосковную прописку. Нелогичность государственного распределения усугублялась глубокой алкогольной зависимостью командиров. Я понял, что начать карьеру нормального человека мне суждено чуть позже, точнее пока не известно, и решил пока заняться делами сердешными. Как раз полгода назад я внял указующему персту и рассмотрел в давно и непорочно знакомой девчушке свою будущую жену.

И вот теперь, после обеда, 25 октября, в пятницу, я летел на автобусе по кёнигсбергской брусчатке на железнодорожный вокзал в двухнедельный отпуск, для того, чтобы оформить все земные формальности того брака, который уже свершился на небесах. Я был уверен, что через полчаса я уже сяду на скорый Калининград – Москва, а уже завтра к вечеру сожму в крепких объятиях свою беспятиминут законную жену.

Но поезда ходили в Москву только по чётным числам.

…

Перспектива отложить сжимание в объятиях своей молодой невесты на сутки меня решительно не устраивала. Бесплатный проездной на поезд не смог отогнать мысль о прекрасном пятничном и последующем субботнем вечере в совершеннейшем одиночестве. Я представил, как расстроится суженая, и решительно направился в авиакассу где-то на Ленинском проспекте. Я сейчас уже точно не помню, но в кармане у меня было около 2 тысяч рублей – ползарплаты на тот момент. И этого как раз хватило на билет на рейс Аэрофлота, отправляющего через час-полтора! Надо было спешить – до аэропорта Храброво добираться от города не ближний свет, я взял такси. Успеваю, вроде. Здесь необходимо сделать отступление и сказать, что так, как боюсь летать на самолётах я, не боялся и не боится никто, даже Федор Конюхов. Да, это был поступок отчаянья. И я летел на крыльях любви в Москву сюрпризом, никому не позвонив – и времени не было, и очень я люблю сюрпризные моменты.

А рейс задержали на шесть часов.

…

Калининград проводил меня бабьелетним деньком, а Москва встретила часом ночи, сморкающимся в асфальт дождем со снегом. Очутиться в час ночи в Домодедово со 100 рублями в кармане это значит очутиться нигде. У меня в то время из жизнеобеспечения был только льготный проезд на всех, блин, видах общественного транспорта. К часу ночи все, блин, виды общественного транспорта уже спали. Ни сотового телефона, ни банковских кредитных карт у меня не было. Был час ночи, а метро открывается в 5-30, а до него еще нужно добраться. То есть в лучшем случае сжимать в объятиях заждавшуюся невесту я буду после обеда завтра. Выигрыш по сравнению с поездом таял на глазах.

В самолете я познакомился с таким же бедолагой, на двоих с которым у нас было рублей 200. Мы решили ловить такси до ближайшего метро, отойдя подальше от аэровокзала, чтобы не пугать на ночь глядя аэропортных жиромоторов своим скромным предложением.

Через какое-то время нас подхватила желтая “Волга” с надписью “Новое желтое такси” на боку. Водитель, немолодой мужчина кавказской внешности (как оказалось, осетин) взялся подвезти нас до ближайшего метро.

….

Здесь нужно сделать ещё одно отступление. Дело в том, что как раз в этот момент в здании Театрального центра на Дубровке происходила трагедия с захватом заложников и последующим их убийством федеральными службами по освобождению заложников. По радио только об этом и говорили, поэтому разговор сразу зашёл об этом. Шофер был импульсивен, как и полагается всем южным мужчинам, и не стеснялся поносить власти и защищать чеченцев. У нас, молодых, была своя правда – мы поносили власти тоже, но не защищали чеченцев. Завязалась словесная перепалка, но каждый остался при своих.

Я не помню, как получилось, но в итоге мы рассказали таксисту, что собираемся ждать открытия метро, так как денег на проезд в мягком классе у нас больше нет. Я рассказал про свадьбу. Неожиданно таксист предложил довезти нас до центра, куда нужно было и тому парню, и мне – чтобы сесть на электричку. Такого поворота событий мы не ожидали, поэтому согласились. В итоге добрый дядя, как настоящий дед мороз, согласился подвезти меня еще дальше – до Щелковского шоссе, откуда ходили автолайны и откуда до моего родного поселка было рукой подать. Я еле вышел из машины около метро Щелковская, так как желтый санта-клаус хотел везти меня до дома, мол, деньги потом отдашь! Но еще 40 километров неловкости бесплатного проезда на такси поя совесть наотрез отказалась выносить. Я пообещал ему поймать попутку, отблагодарил всеми добрыми словами, которые к тому моменту знал, и с богом отпустил.

…

Через полчаса я уже сидел в девятке, которая возвращалась на последнем крыле после ночного “бомбления” в соседний с моим город, рассказывая очередной жертве моего пустого кошелька о том, ну какие же добрые бывают люди! Я не помню, как я пережил эти последние 40 километров на моем долгом пути из Калининграда к невесте. Но я хорошо помню, как я опять летел – но уже просто на крыльях любви - по ночному городку, предвкушая свой звонок по домофону и удивление, восторг, счастье своей любимой от такого сюрприза. Я был счастлив – я урвал у этой жизни целый день вместе с ней!

И ещё я понял, что в этом мире, кроме террора, террора в ответ на террор и террора в ответ на террор в ответ на террор, есть обычные люди, которые делают обычные, добрые дела. Просто так.

Спасибо им.